время пения ирмоса преклоняет колена, закрывает лицо руками. Эта-то горячая, искренняя молитва, льющаяся из глубины его чистой души, и есть истинная причина различных необыкновенных жестов. Кончив чтение канона, быстро входил в алтарь и падал в глубокой молитве перед престолом... начали петь стихиры... быстро — скорее выбежал, чем вышел он из алтаря на клирос, присоединился к певчим и начал петь вместе с ними. Пел, регентуя сам, опять подчеркивая отдельные слова и замедляя темп там, где это было нужно».

«Но вот он склонился к дискосу, на который положен приготовленный Агнец. Боже мой! Как ласкался отец Иоанн к этому Агнцу, как проникновенно улыбался он, смотря на него! Так только одухотворенные матери ласкают дорогих деток своих: так обращаются только с живыми лицами... А люди, следившие за отцом Иоанном, в это время благоговейно плакали. Они умилялись «жизнью его во Христе», они истаивали от любви к Тому, Кто ради нас был Младенцем, страдавшим в жизни и поруганным, как злодей. Тут-то за литургией, которую служил отец Иоанн, я понял, почему народ действительно любит «дорогого батюшку». На него смотрели, как на живую благодать Христову, и искали случая только прикоснуться к нему... Когда отец Иоанн молился, чувствовалось, что он именно говорит с Богом, как бы воочию Его перед собой видя. Он требовал, умаливал, упрашивал.

Словно схватился за ризу Христову, готовый не выпустить ее из рук до тех пор, пока не будет услышан. Он «вопиял», как некогда та жена Хананейская, о которой воскликнул Христос: «О жена! Велика вера твоя: будет тебе по вере твоей!» Надо было видеть отца Иоанна в алтаре за литургиею, чтобы понять, как осязательны были для него те тайны, в которые мы верим так холодно и косно... »

Кажется, приведенные воспоминания со всей очевидностью свидетельствуют о том, что отец Иоанн не просто служил, он истинно священнодействовал. Плодами этого была чудодейственная молитва пастыря о своих пасомых и «осязательность» таинств Церкви, которая подобно току передавалась всем присутствующим. Отец Иоанн имел необыкновенный дар мгновенно и непосредственно заражать людей своей верой. Только благодаря этому дару стало возможным то уникальное, удивительное явление, которое называется «общая исповедь отца Иоанна».

Он конечно же не отменял индивидуальной исповеди, принятой в Православной Церкви. Но как он мог исповедать до пяти тысяч человек, Великим постом стекавшихся к нему в Андреевский собор в Кронштадте! Это было невозможно физически. Духовному титану была дана особая благодать.

Редактор и издатель журнала «Кронштадтский маяк» Н. И. Большаков, близко знавший отца Иоанна и много сделавший для увековечивания памяти святого, вспоминал:

«Перед нами было море голов.  Скоро на амвон вышел отец Иоанн с книгой в руках и, обратись к тысячной толпе народа, звучным, твердым голосом приглашает предстоящих грешников и грешниц к сердечному, искреннему и нелицемерному покаянию. Толпа сплотилась еще теснее, ближе придвинулась к амвону, точно стадо заблудившихся овец, ища предстательства и защиты у своего пастыря. Началась его речь, отрывочная, звучная, полная изумительной силы, проникающая в глубину души.

— Грешники и фешницы, подобные мне! Вы пришли в храм сей, чтобы принести Спасителю нашему покаяние в грехах и потом приступить к Святым Тайнам... Приготовились ли вы к восприятию столь великого таинства? Знаете ли, что я великий несу ответ пред Престолом Всевышнего, если вы приступите, не подготовившись? Знайте, что вы каетесь не мне, а Самому Господу, Который невидимо присутствует здесь и Сам невидимо присутствует здесь и принимает ваше искреннее покаяние, покаяние с воплем крепким о своих согрешениях от сердца сокрупленного и смиренного. Се икона Его пред нами, я же свидетель, посредник и молитвенник за вас пред Богом... Слушайте. Буду читать покаянные молитвы, — и тотчас же начинает читать их, обратясь лицом к народу, умилительно и восторженно. — «Господи, Спаситель наш, прости рабов Твоих сих...»

При этом своей раскрытой десницей проводит над головами внизу стоящих, как бы отдельно указывая каждого милосердному Судье. Невольно дрожит сердце каждого, чувствуя, что вот именно он, а не кто-либо другой должен дать отчет Богу за прожитое время, за все свои дела. Не укрыться ему теперь за другими.

В храме начинается сдержанное гудение голосов, точно рой пчел поднимается с места. Прочитав первую покаянную молитву, отец Иоанн заявляет, что ее нужно «протолковать», и продолжает свое поучение. Говорит без тетрадки, просто безо всяких ораторских приемов, но с внутренней силой и властью.

— Братия, ах, как силен грех! Грехи — это воры, разбойники, которые постоянно обкрадывают нас. Они облекаются обыкновенно в благородные, заманчивые одежды, обольщают нас и делают бедняками пред Богом и даже врагами Его. Кто из нас без грехов? Кто не горд? Кто не честолюбив? Кто не обижал друга? Кто не оболгал ближнего своего?..

Какое-то особенное настроение, незримо откуда-то сходившее в души слушателей, начало овладевать толпой. Сначала слышались то там, то здесь лишь легкие вздохи; то там, то здесь можно было наблюдать медленно катившуюся слезу по лицу умиленного слушателя. Но чем дальше шло время, тем больше можно было слышать глубоких вздохов и видеть слезы. А отец Иоанн, видя их, о них-то больше всего и напоминал в своем поучении.

И я что-то необыкновенное стал ощущать в себе. Откуда-то, из какой-то неведомой глубины души что-то начало подниматься во мне, охватывая все мое существо. Сзади меня и напротив, на правом клиросе,   стояли доселе, по-видимому, равнодушные, более любопытствующие люди. Но вот и они преклоняют колена и проливают слезы. И у меня растеплилось сердце черствое, огрубелое. Скатилась слеза и у меня... А что творилось в это время в народе! Со всех сторон кричали:

—    Батюшка, прости! Батюшка, помилуй! Все мы грешники, помолись за нас!

Море голов бушевало. Стало так шумно, что больше ничего не было слышно из речи отца Иоанна. Он властно кричал:

—    Тише, тише, слушайте! — и начинает слова второй молитвы. — Ей, Владыко человеколюбче, Господи, услыши нас, молящихся Тебе... и яко многомилостив, прости им все согрешения и вечные муки избави...

С глубоким чувством и выразительностью прочитав эту молитву, отец Иоанн снова начал «толковать» ее. Он говорил о том, что в жизни нам дано очень много времени одуматься, чтобы мы поскорбели, погоревали, поплакали о душе своей. Но люди ленятся, не хотят заботиться о душе своей, не хотят бороться с грехами, которые, как разбойники, врываются в душу. Господь Бог все делает для любящих Его, а которые дерзко отталкивают десницу Божию — не желают сами себе добра, сами идут на погибель. А без Бога мы и одной секунды существовать не можем: своей жизнью, дыханием, воздухом, которым дышим, солнечным светом, пищей, питием — всем обязаны мы Христу. Мы Его неоплатные должники...

—    Батюшка, батюшка, — снова отовсюду закричали люди, — прости, помолись. — Кое-где уж слышны и рыдания.

Отец Иоанн снова водворяет тишину и продолжает:

—    Господь Бог страшный и праведный Судия. Он не помиловал падших ангелов, возгордившихся против Самого Бога, но осудил их на вечную муку. Мы, грешники, грешим каждую минуту и своими грехами прогневляем Господа и в то же время несчетно пользуемся всеми Божественными благами. Отчего же нам такое снисхождение? Бог Отец послал в мир Сына Своего возлюбленного, Который принял на Себя грехи всего мира, пострадал за грехи людей, снял с людей проклятие, тяготевшее над ними со времен грехопадения первых людей и Своими крестными страданиями избавил нас от вечной муки. Это мог сделать только Сын Божий — Богочеловек. Бог Отец отдал Ему всю власть суда над людьми, Господь Иисус Христос дал власть апостолам, а те — архиереям и священникам, в том числе и мне, грешному иерею Иоанну, — разрешать кающихся, прощать или не прощать грехи их, судя по тому, как люди каются. Если человек искренне кается, с сокрушением сердечным, то священник разрешает его от грехов. Наоборот, если человек кается неискренне, то священник не отпускает ему грехов, чтобы опомнился. Итак, чтобы получить прощение грехов, необходимо каяться искренне, горячо, сердечно. А у нас что за покаяние? Все мы только верхушечки, стебельки грехов срываем. Нет, корни грехов вырывать надо...

Что же такое покаяние? Покаяние есть дар Божий, данный для самоосуждения, самообличения. Покаяние есть твердое и неуклонное намерение оставить свою прежнюю греховную жизнь, исправиться, обновиться, возлюбить Господа всею душой, примириться с Богом, со своей совестью. Покаяние есть твердое упование, надежда, что милосердный Господь простит все наши прегрешения. Кто не кается, тот делается врагом Церкви. Как гнилые сучки или ветки отпадают от дерева, так и грешники нераскаянные отпадают от Главы Церкви Христа. Сам Христос есть лоза виноградная, а мы веточки, питающиеся жизнью, соками этой лозы. Кто не будет питаться соками этой дивной лозы, тот непременно погибнет...

Братья и сестры, каетесь ли вы? Желаете ли исправить свою жизнь? Сознаете ли грехи свои? Ленились вы Богу молиться? Пьянствовали, прелюбодейничали, клятвопреступничали, богохульствовали, завидовали, хитрили, злобствовали, злословили, воровали, не повиновались старшим и властям, лукавили? Были неблагодарными, корыстолюбивыми, строптивыми? Играли в карты, зря суетились, в праздности губили время, потворствовали чужим грехам? Злорадствовали, сквернословили, были небрежными в молитве и в своих делах, отчаивались, унывали, гневались, вероломничали, может, били кого-нибудь? Не радели к чтению Евангелия и вообще к духовным книгам, вместо этого пристрастились к чтению пустых и соблазнительных книг? Проклинали ближнего, убивали словом или делом, уничтожали зачатый плод, вы, мужчины и женщины? Соврашали в секты и расколы, распространяли ложные и хульные учения и мнения, суеверия? Вертели столы, занимались спиритизмом, гипнозом, разговаривали с духами — чем особенно грешна интеллигенция... Да множество грехов у нас, всех и не перечислишь! Кайтесь, кайтесь! Кайтесь, в чем согрешили...

Напряжение достигло самой высшей степени и одинаково захватило всю массу народа. Это можно было сравнить со стихийным пожаром. Пламя огня, охватившее внутренность здания, дает знать о себе сначала лишь незначительными огненными языками, вырывающимися изнутри то здесь, то там, и густыми облаками дыма. Потом, пробившись наружу, оно со страшной силой поднимается вверх и почти мгновенно распространяется по всему зданию, быстро перелетает на соседние дома. В эти минуты человеку остается только почти безмолвно смотреть на совершающееся пред ним.

Нечто подобное представляла собой и толпа в данный момент. Стоял страшный, невообразимый шум. Кто плакал, кто громко рыдал, кто падал на пол, кто стоял в безмолвном оцепенении. Многие вслух перед всеми исповедовали свои грехи, не стесняясь тем, что их слышали все вокруг.

— Не молимся, ругаемся, злы, воруем, — доносилось из всех частей храма.

Трогательно было смотреть в это время на отца Иоанна. Он стоял глубоко растроганный и потрясенный. Уста его шептали молитву, взор был обращен к небу. Он стоял, скрестив руки на груди, как посредник между небесным Судией и кающимися грешниками, как земной судия совестей человеческих. По лицу его катились крупные слезы, они капали на холодный церковный пол. Кто может изобразить его душевное состояние в эти минуты!.. Отец Иоанн плакал, соединяя свои слезы со слезами народа, как истинный пастырь стада Христова, скорбел и радовался душой за своих пасомых. А эти овцы заблудшие, увидев слезы на лице своего любимого пастыря, стыдились себя еще больше, и рыдания становились сильней: вопли, стоны и чистая река слез покаяния обильней текла к Престолу Божию, омывая в своих струях загрязненные души. Казалось, весь храм дрожал от потрясающих воплей людей.

—    Кайтесь, кайтесь, — время от времени повторял отец Иоанн, обращаясь взорами к какой-нибудь определенной части храма, где начинали особенно чувствовать его взгляд. Здесь усиливались стоны и голоса кающихся...

Потом снова везде восстанавливался один ровный тон. Такое продолжалось не менее пяти минут: пастырь могуче владел всей этой массой народа и чувствовал состояние души каждого.

Знаком поднятой руки отец Иоанн успокаивал людей:

—    Слушайте! За ваше усердие и искреннее, горячее, от сокрушенного сердца покаяние я властью, данной мне Богом, прощаю и разрешаю ваши грехи и накрою вас епитрахилью, и Сам Господь благословит вас. Наклоните ваши головы...

Епитрахиль (греч.) — «нашейник», одно из облачений священника, надеваемое на шею. В знак отпущения грехов священник непосредственно после исповеди накрывает епитрахилью голову исповедавшегося.

Тысячи голов смиренно преклоняются. Отец Иоанн читает разрешительные молитвы и благословляет епитрахилью крестообразно на все четыре стороны, а на головы близстоящих налагает епитрахиль. Благочестивые люди говорили, что не однажды было видение, что конец небольшой епитрахили простирается на всех и касался голов самых крайних исповедников.

После разрешительной молитвы всем становилось как-то особенно легко, будто тяжелое бремя свалилось с души.

Затем происходит вынос Святых Тайн. «Верую, Господи, и исповедую...» — звучит молитва ко Причастию, и народ волнообразно устремляется к св. Чаше.

—    Дорогой, золотой батюшка, причасти...
—    Батюшка, голубчик, причасти...
—    Батюшка, причасти, я больная, почки болят, умираю...
—    Батюшка, нездоров я, причасти...
—    Верую, батюшка: причасти!

Люди подходят умиротворенные, ласковые, благоговейные. Сколько слез я видел, стоя рядом с отцом Иоанном.  У некоторых слезы брызгали моментально, когда они подходили ко св. Чаше, как будто источник открывался.

— Целуй Чашу-то, благодари Бога, — говорил многим отец Иоанн, причащая народ...»

Причащение порой продолжалось два-три часа, особенно в Великий пост, и это при том, что выносили сразу двенадцать Чаш. И все ждали окончания этого таинства, чтобы приложиться ко кресту и выслушать напутственную проповедь отца Иоанна. Многие после подобной исповеди исцелялись духовно или физически, и если бы записывали все исцеления, то набралось множество томов описаний подобных чудес.

Об одном удивительном чуде у себя в дневнике отец Иоанн написал собственноручно:

«Замечательное видение одного мирянина в храме во имя святого апостола Андрея Первозванного (Андреевский собор в Кронштадте. — Н. Г.), именно — видение Спасителя, простирающего Божественные руки Свои и объемлющего всех предстоящих во время общей исповеди и разрешения грехов мною. Благодарю Господа за сие видение, за свою милость, извест-вующую, что дело общей исповеди Ему приятно и делается согласно с Его Божественною волею».

Еще раз подчеркнем тот факт, что при том даре приводить к покаянию тысячи людей отец Иоанн по прозорливости своей некоторым людям отказывал не только в благословении, но и в исповеди, даже гнал их от себя, и никакие слезы и вопли не могли поколебать его решения. Это бывало тогда, когда он видел, что проситель пришел не с искренним сердечным раскаянием, а по суеверию или любопытству или из простой необходимости совершить «обряд». Отец Иоанн знал, что в таком случае исповедь не принесет пользы для спасения души, а вот некоторые муки и волнения, страхи отвергнутого великим праведником, скорее всего, принесут пользу. Получивший отказ, если у него имелась хоть малая искра раскаяния, не прекратит раздувать ее, будет продолжать внутреннюю борьбу с собой, вернется еще раз к отцу Иоанну, и тогда, если получит просимое, оно достигнет цели.

Известно, что одному московскому купцу-«мироеду» пришлось крепко задуматься над своим образом жизни... Однажды для «успокоения совести» он решил съездить «поговорить» к отцу Иоанну, хотя продолжал всех бессовестно обирать и эксплуатировать. Отец Иоанн не только отказал в исповеди, но и наговорил много горьких истин купцу. Мольбы и заверения не помогли, он уехал, не получив Святых Даров. Спустя полгода купец снова явился и снова уехал ни с чем. Только в третий раз, когда купец приостановил свою преступную деятельность, рассчитался со всеми обиженными и сделал достаточно пожертвований, решив заниматься честным трудом, отец Иоанн ласково его одобрил, допустил до исповеди и Причастия и, благословив, отпустил домой с миром.

Побывав же хоть раз на подобной благодатной исповеди — общей или частной — у отца Иоанна, каждый человек стремился вновь и вновь вернуться к нему и снова окунуться в «купели второго крещения», как называют исповедь, а затем получить обновление духовных и физических сил, причаслившись Тела и Крови Христовых.

Если пасомые так стремились к тому, что же чувствовал сам пастырь? Об этом отец Иоанн сам неоднократно писал и говорил.

«Господь, с Которым я ежедневно соединяюсь чрез святое причащение, подкрепляет меня. Иначе где бы я мог почерпнуть силы для таких постоянных усиленных трудов, которыми стараюсь служить во славу Имени Его, во спасение ближних моих».

«Я умираю, когда не служу литургии... В нас нет истинной жизни без Источника Жизни — Иисуса Христа. Литургия есть источник истинной жизни, потому что в ней Сам Господь, Владыка жизни, преподает Самого Себя в пищу и питие верующим в Него и в избытке дает жизнь причастникам Своим, как говорит: «Ядущий Мое Тело и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную».

Предыдущая страница     Следующая страница
ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ

Духовные таинства

Общая исповедь
Отец Иоанн нес на себе ярмо жизни — и не ослабел, не затосковал, не покорился суете. Именно на это со всей России бежала посмотреть толпа народная, алчущая правды, плачущая о грехах. Она, видя немощи свои, хотела хоть чуточку духовно обогреться около того, чья жизнь была «во Христе», который для русского народа много лет был своего рода духовным костром, к нему устремлялись перезябшие в греховной суете люди.

Несколько сот человек были духовными чадами отца Иоанна, многие из которых стали впоследствии священниками или монахами, продолжая его молитвенную практику, но не в состоянии достигнуть того горения духа, каковое бывало у Учителя во время богослужения.

«Меня поразила тогда необычайная огненная вдохновенность отца Иоанна. Он служил, весь охваченный внутренним «огнем». Такого пламенного служения я не видел ни раньше, ни после. Он был действительно как Серафим (пламенный. — Н. Г.), предстоявший Богу. Сослужившие ему священники и наш вдохновенный отец ректор Антоний Храповицкий, впоследствии митрополит, в сравнении с ним казались вялыми, безжизненными, деревянными, какими кажутся лица при вспышке магния. Лицо отца Иоанна все время обливалось слезами».

«...Он читает, как бы разговаривает с Богом, голос чистый, звучный, произношение членораздельное,   отчетливое,   отрывистое.   Одно слово скороговоркой, другое протяжно. Во время чтения как бы волнуется, то наклоняется головой к самой книге, то, наконец, во 
Предсказания и советы Святых старцев

Rambler's Top100
© EDGARCAYSI.NAROD.RU