Валентин Сидоров
 
Людмила и Вангелия

Страница 4 

Может, кому-то это покажется странным, но Людмила, окруженная людьми и постоянным вниманием, остро ощущала свое одиночество. Да, она сумела поднять волну небывалого духовного движения. Да, в орбиту этого движения вовлеклись многие: одни - искренне, другие - по долгу службы, третьи, бывало и такое, преследуя личные цели. (В скобках замечу, что в Болгарии создалась парадоксальная ситуация: здесь стало выгодным считаться оккультистом, щегольнуть при случае цитатой не из Маркса и Ленина, а из Рериха и Блаватской. Разумеется, Людмила не была столь наивным человеком, чтоб не замечать негативных аспектов начинающегося процесса. Господи! А сколько раз подводили ее те, на кого она полагалась, кому она доверяла. Но - удивительное дело! - благожелательное ее отношение к людям от этого не менялось, и было в ее отношении к ним, право, что-то материнское. "Он же совсем ребенок", - говорила она, предположим, о проштрафившемся седовласом сотруднике, по возрасту годившемся ей в отцы.) Казалось бы, гигантский фронт работ, развернувшийся по ее инициативе, должен был поглотить ее полностью. Но это было не так. Как воздуха, ей не хватало того, без чего не мыслила теперь жизни своей, общения с духовным кругом людей. Такого духовного круга в Болгарии то ли не было, то ли ей не удалось на него выйти. 

Вот почему, когда появлялся я или кто-нибудь из Индии (а оттуда нередко приезжали по ее специальному приглашению), она отводила душу в беседах с нами. Зная ее занятость, я поначалу и не рассчитывал на такое количество встреч (мы же виделись с нею почти каждый день, а порою и два-три раза в день). Постепенно я привык к этому и соответственно планировал свое время. Иногда за мной присылали машину. Иногда Людмила сама заезжала за мной в гостиницу. Иногда, поздним вечером, я заезжал за нею в здание ЦК партии, где она задерживалась по тем или иным делам (от Политбюро ей был поручен самый большой сектор, включающий в себя науку, культуру, образование). Как правило, она уже стояла у одного из подъездов массивного здания с большими темными окнами, дожидаясь нас. 

Обычно мы отправлялись на загородную виллу Живковых неподалеку от Софии. Из окон небольшой уютной гостиной - традиционное место бесед, открывался умиротворяющий, несколько идиллический вид на невысокую лесистую гору, по склонам которой неторопливо бродили овцы и козы. Людмила зажигала индийские благовонные палочки. Нам приносили, сообразуясь с нашими вкусами, напитки: Людмиле кипяченое молоко, мне крепко заваренный чай без сахара. Увлеченные разговором, мы не замечали, как летит время и порой засиживались до полуночи. 

Надо сказать, что Людмила Живкова была убежденным эзотериком. Ее, побывавшую за незримой гранью бытия, теперь интересовала не внешняя сторона жизни, а внутренняя, сокровенная. Она жаловалась, что по существу у нее не остается времени для духовной работы. Она самым серьезным образом подумывала о том, чтоб бросить все свои посты и общественную деятельность и даже поделилась своими планами со Святославом Николаевичем. Но тот отговорил ее. Сказал, что такие воплощения, как Людмилино, чрезвычайно редки, а такая ситуация, как сейчас у Людмилы, складывается, может быть, всего лишь один раз в столетие. 

Кстати, Святослав Николаевич сделал для Людмилы то, в чем мне когда-то решительно отказал: возил ее к Сай Бабе. По ее словам, беседа с Сай Бабой носила довольно банальный характер, но, прощаясь, он по обыкновению своему продемонстрировал чудо: из ничего сотворил платиновое кольцо, в которое был вправлен большой глубокого дымчатого цвета топаз. ("Тут он угадал совершенно точно. - сказала Людмила, - Ведь мой камень - топаз".) 

Людмила показала мне это кольцо. Я держал его в руках, наблюдая, как топаз окрашивает мои пальцы в лиловый цвет. Но, очевидно, кольцо обладало некими магнетическими свойствами, потому что мои пальцы тоже стали излучать лиловый свет. Мы заметили это тогда, когда я возвратил кольцо Людмиле. Правда, феномен длился недолго: две-три минуты от силы. 

* * *

Я намеревался познакомиться с Вангой. Но учитывая официальный статус Людмилы Живковой, не посвящал ее в свои планы. Обратился к своему старому знакомому, тот нередко бывал у Ванги и пользовался ее расположением, с просьбой отвезти меня в Петричи. Он обещал, и я начал готовиться к поездке. Но каким-то образом это стало известно Людмиле. Она спросила меня: 

- Говорят, вы хотите увидеться с ясновидкой? 

Я подтвердил и сообщил, что собираюсь ехать в Петричи. 

- Не надо ехать,- сказала Людмила. 
- Почему? - удивился я. 
- Послезавтра в пятницу Ванга сама приезжает в Софию. Если хотите, я помогу вам встретиться с нею. Мы с Вангой, - добавила она, - большие друзья. 

* * *

Я подъехал к дому, типовому современному дому, как и договаривались, примерно к пяти. Поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру была предусмотрительно распахнута. 

Я вошел в комнату и увидел двух женщин в одинаковых черных одеяниях. Одна - с пустыми глазницами вместо глаз и с добродушно-лукавым выражением лица (я догадался, что это Ванга). Вторая - ее сестра (Любка). 

Там же находилась Людмила Живкова. Она приехала заранее, чтобы сообщить о неожиданном госте. Но Ванга не дала ей этого сделать. Только Людмила переступила порог, как услышала: 

- А где писатель из Москвы? Его ждут. Ванга встретила меня шумным восклицанием, лестным для меня, но поскольку это имело сугубо личный характер, я его здесь не привожу. И сразу, не успел я усесться, озадачила странным вопросом: бываю ли я в Ленинграде? Я отвечал, что давно уже там не был. 

- Ты должен бывать в Ленинграде, - заявила Ванга, - и не менее трех-четырех раз в году. 

Голос резкий, отрывистый. Форма обращения, иной она не признает, на ты. Утверждения, которые она формулирует весьма категорично, перемежаются самыми разнообразными вопросами. Но если в ответе есть несоответствие или неточность, тут же со смехом поправит тебя. Тем самым как бы заранее предупреждает: хитрить со мной или о чем-то умалчивать не надо; это бесполезно. 

То, что я писатель, Ванга уже знала, но уточнила что я пишу. 

- Стихотворения. 
- А песни? 
- Нет. 
- Должен писать стихотворения, - энергично воскликнула Ванга, - всю жизнь будешь писать стихотворения. 

И пообещала: 

- Знаний много, а будет еще больше, и ты будешь передавать их людям. 

Спросила, где работаю над своими вещами: в комнате или вне комнаты под открытым небом? 

- И так, и так. 
- Лучше, чтоб работал вне комнаты, в роще, в саду, близ реки. И должен быть обязательно в легкой обуви. 

Объяснила, почему именно в легкой. 

- Тяжелая - мешает небу. 

Дала ряд рекомендаций (кстати, весьма целесообразных с практической профессиональной точки зрения). Сожалею лишь об одном, что не всегда мне удастся им следовать. Например, она говорила: 

- Твое лучшее время для работы - до десяти утра. Причем начинать работать ты должен натощак. Вставай из-за письменного стола лишь когда почувствуешь голод. Работа должна продолжаться, с перерывом на завтрак, до двенадцати часов, не более. После этого упорствовать и напрягаться не стоит. 

В порядке исключения можно работать и после двенадцати, но только в дневное время. Вечером же - ни в коем случае! 

(По словам Ванги, вечером сверху не помогают или помогают очень мало, а без такой помощи ничего путного получиться не может.) 

А вот рукопись, над которой трудишься, Ванга советовала на ночь оставлять открытой. Зачем? Затем, чтоб вбирала в себя небесные излучения и небесные силы. Назавтра это может обернуться непредвиденной удачей. 

Сообщила некоторые сведения обо мне же самом. 

- Твой мозг устроен таким образом, - сказала она, - что сразу и непосредственно воспринимает и фиксирует Учение. 

Я поинтересовался: какое Учение имеется в виду. 

- Учение Белого Братства, - сказала Людмила, но переадресовала мой вопрос Ванге. Та отвечала, это буквальные ее слова, что речь идет о древнем индийском Учении. Напечатанное в новых книгах, оно завоюет весь мир. 

- Ты, - кивок в мою сторону, - в своих трудах утверждаешь это Учение. И добавила: 

- Через два года образуется обстановка, когда тебе будет легче давать своим мысли. Через два года начнется поворот. 

И опять о Ленинграде: 

- Как только представится возможность, немедленно поезжай в Ленинград. Там тебя ждут не только живые, но и умершие. 

Надо сказать, что характер нашего разговора для Ванги, во всяком случае на первых порах, был несколько непривычным. Он развивался не по традиционному Сценарию. Я не задавал ей вопросов. Не интересовался ни своей судьбой, ни судьбой своих близких. Не был озабочен проблемами здоровья. Поэтому ей самой пришлось проявлять инициативу, искать что-то наощупь, спрашивать и получать ответы, не всегда ей понятные. Немудрено, что она почувствовала усталость. Прервала беседу. Сказала, что ей необходима передышка. Ушла на кухню, чтоб подкрепиться молоком, побыть в одиночестве. Людмила высказала предположение, что мы застали Вангу как бы врасплох. Она оказалась неподготовленной к восприятию тех новых вибраций, что пришли вместе с нами. Но если это и так, то освоила она их быстро. Через пять-шесть минут Ванга вернулась, отдохнувшая, посвежевшая и никаких признаков утомления больше не выказывала. А, прощаясь, заявила, как всегда твердо и категорично: 

— Пусть этот человек приезжает как можно чаще. Я хочу с ним разговаривать. 

Предыдущая страница  Следующая страница
Главная  | О сайте  | Обратная связь |    Ванга - вся правда о великой ясновидящей и пророчице

Rambler's Top100
© EDGARCAYSI.NAROD.RU